Почти неделю не могла написать этот пост. У меня в мозгу нет кнопки «Удалить стыдные воспоминания…»

Почти неделю не могла написать этот пост. И дело даже не в моральной и физической усталости, дело в том, что у меня все эти дни шла мощная перепрошивка системы. В мозг как будто запустили программу-антивирус, который рылся во всех ячейках памяти, и мерзко верещал, найдя какую-то гадость, несовместимую с новыми обновлениями. Только вот у меня в мозгу нет кнопки «Удалить стыдные воспоминания». Их можно только выплеснуть в виде каминг аута.
Я не тётенька-благотворительница с нимбом над головой и не фея добра. Я циничный реалист. Но почему-то сотни людей уверены, что я могу и должна помогать всем нуждающимся, поэтому каждый день пишут мне письма: «Помогите пристроить котят, помогите собрать денег мальчику Петеньке на операцию, помогите одинокому дедушке-погорельцу, сделайте у себя на странице репост — у вас же и аудитория вон какая большая, и человек вы хороший, всем помогаете. Чо вам, жалко репостнуть?»
А я не хочу превращать свою страницу в километровую доску объявлений из рубрики «Спасите-помогите», меня никто читать тогда не будет. Таких страниц, где одни перепосты «Спасите Петеньку!» и «Помогите котятам!» — в соцсетях миллионы. И кто на эти страницы подписывается, чтобы каждый божий день видеть у себя в ленте чьи-то гангрены и изуродованных животных, с просьбой помочь ради Христа? Да никто. В жизни и так всем хватает своих проблем и бед, и не хватает как раз позитива. Я пишу в основном смешные и позитивные посты — отсюда и 120 тысяч подписчиков. И я этой аудиторией дорожу: именно с её помощью я могу два раза в год собирать гуманитарку для детей и стариков всего из трёх соц.учреждений, и ездить к ним сама. Я не могу и не хочу всю свою жизнь превращать в круглосуточную помощь всем нуждающимся, да и жалко мне далеко не всех Петенек, дедушек и котят. В том числе я никогда не жалела всяких умственно неполноценных, и не понимала: чо с ними все так носятся, как с писаной торбой? Дети с синдромом Дауна — это, оказывается, «солнечные детки», лучшие из лучших, просто вы в этом ничего не понимаете, а аутистов уже приравняли к гениям. В интернете тысячи и миллионы сообществ, групп, форумов и сайтов, посвящённых детям с различными умственными и психическими проблемами, и там половина носится с этими детьми как не знаю с кем, требуя к ним особого внимания и уважения, потому что они все солнечные и гении, а половина орёт, что с какого хрена мой ребёнок должен делать вид, что его не пугает ваш уродец, и вообще, в древней Спарте таких вот как ваш гений — со скалы сразу выбрасывали, и правильно делали!
Мне всегда было ближе мнение про скалу и Спарту. Ближе, но не прям вот так жёстко-то. Я считала, что с нынешними технологиями, которые ещё на раннем сроке беременности выявляют у плода всякие генетические аномалии — грех рожать уродов. Вот зачем? Чтобы потом по форумам плакаться: мол, знала что у меня родится даун, и всё равно решила рожать, а муж меня бросил, денег не даёт, а ребёнку нужны врачи и специальные педагоги! Ну не козёл он, а?
А те, кто рожает вот таких, и сразу же в роддоме от них отказывается — они ж вешают содержание вот этого существа, от которого ноль пользы обществу — на государство. А государство, соответственно, вешает его на налогоплательщиков. На меня, например. А кто меня спрашивал: хочу ли я вот это вот содержать в обязательном порядке? Да я б лучше эти деньги в приют для котиков отдала! У моего бывшего мужа в деревне двоюродная сестра живёт, а у неё сын-дурачок. Я в глаза его не видела, но в ту деревню каждое лето муж возил нашего сына отдыхать. И вот как-то раз, когда Андрею было лет десять, вернулись они из деревни этой, и Дюша мне рассказывает: «У тёти Оли есть мальчик-дурачок, на 4 года меня старше, и если раньше-то он всё время в куче песка сидел и куличики лепил — сейчас вырос под два метра, ходит по дому прям голый без трусов, мычит, и за пипиську себя всё время дёргает. Мы с папой утром завтракаем, а он рядом со мной сел, одной рукой пельмень из тарелки взял, а другой пипиську дёргает. Тётя Оля даже внимания на него не обращает, и мне говорит чтоб я тоже не обращал».
Орала я тогда на бывшего так, что в трёх кварталах стёкла звенели. Обещала сломать ему ноги и руки за то, что он всё видел, и не увёз ребёнка сразу же домой, а проторчал с ним там три недели, и на ультразвуке вопила, что «Ты сам можешь хоть навсегда переехать жить к своим ебанутым родственникам, но Андрюшу я с тобой больше никуда не отпущу! У вас там неадекватные имбецилы с голым хреном перед десятилетним ребенком ходят, а вам с твоей сестричкой похуй! Чо такого-то, да? Ну ходит по всему дому двухметровая орясина, ну дрочит постоянно — зато он добрый, солнечный и гениальный, вы просто ничего не понимаете. Упеките его куда-нибудь подальше от нормальных людей! Он же дурак!»
Вот такое отношение у меня было к умственно отсталым (давайте называть вещи своими именами,без вот этих «солнечный», «необычный», и «уникальный») до прошлой недели, пока я не провела один день в доме-интернате для умственно-отсталых, где вот таких тётиОлиных дураков живёт аж 140 человек.
Да, мне этого не очень-то хотелось. Да, я боялась туда идти. Да, мне было страшно, что не смогу сдержать эмоций, если увижу там что-то наподобие толпы голых тётиОлиных дураков с хреном наперевес, или если кто-то из них до меня дотронется.
Мне сейчас невыносимо стыдно за вот это всё… Стыдно даже не до слёз, а до какого-то неизвестного уровня, когда этот стыд тебя за горло держит, и душит уже почти неделю… Я вышла из интерната уже вечером. С головой, в которую как будто кто-то загружал гигабайты информации. ты не можешь разобрать: что он туда загружает, потому что скорость загрузки сумасшедшая, и объём тоже огромный. Я всю неделю разгребала то, что в меня накачалось, да и то до конца ещё не разобралась, но самое важное я поняла ещё там, в интернате, общаясь с людьми, которые в нём живут.
Они не умственно отсталые. Умственно отсталые — это тот, кто придумал называть их вот этим омерзительным словосочетанием, и все мы. Кто и по какому праву решил, что у них что-то от чего-то отстаёт? Что отстаёт? Ум от биологического возраста? А что вообще есть такое — ум? Да у нас блять полстраны мужиков лет по 30-35, а они с мамочкой живут, которая им трусы-носки стирает, рубашки гладит, и кашки по утрам варит, а эта здоровенная орясина понятия не имеет чем гвоздь отличается от самореза и как включается стиральная машина! И почему-то вот они считаются нормальными и не умственно отсталыми, и не идиотами конченными, а полноценными дееспособными гражданами со всеми правами! Хотя я вам зуб даю: мало кто из них может внятно и уверенно объяснить свои действия и поступки, а так же описать то, что они видят. И это я ещё молчу про тьму тьмущую дур и дураков, которые в 20 лет ни читать ни писать толком не могут, на примитивные вопросы ответить не сумеют, и если им показать морковку и спросить: Что у меня в руке? — захихикают и скажут: Не знаю, но похоже на член.
И они нет, не умственно отсталые, хотя в штаны ссаться перестали только в первом классе — в наше время это нормально, щас и грудь мамину сосать можно хоть до пенсии, если хочется. И вот ходит такая идиотина по улице, селфи ебошит на каждом шагу, читать не умеет, писать не умеет, и даже говорить нормально — и то не умеет. Зато почему-то оно абсолютно нормальное, а вот те, которые в интернате живут — они умственно отсталые, и до конца своей короткой жизни будут жить в изоляции от нормальных и не отсталых людей. Всё правильно, уродам не место среди нормальных. Я неделю назад думала точно так же.
А их нельзя измерять нашими мерами. Потому что они — это не бракованная и больная особь человека, они вообще отдельная раса. Инопланетяне. В их мире время идёт по-другому, развитие мозга идёт по-другому, поэтому на своей планете они соответствуют всем нормам здорового человека. Они ведь и живут сильно меньше, чем мы: всего лет 30-35, и выглядят не так как мы, и на самом деле то, за что мы считаем их дурачками — это всего лишь полное отсутствие хитрожопости и умения врать. В нашем мире нормальные дети с младенчества знают как манипулировать родителями с помощью слёз и крика, а родители с умилением рассказывают друзьям как вчера их Ванечка надул в штаны и давай неумело врать, что это не он, а кошка ему в штаны написала. И все смеются, и Ванечкой восторгаются: какой смышлёный малыш-то растёт, небось депутатом станет — вон как складно пиздит-то!
И вот это в нашем мире — показатель того, что ребёнок совершенно нормальный для своего возраста, а вот тот, кто даже не попытался соврать — какой-то странный. Наверное, аутист. Все нормальные дети в этом возрасте должны уметь фантазировать. Вон как Ванечка про кошку-то придумал сходу! А этот сидит, повесив голову, весь из себя виноватый — потому что ни ума, ни фантазии у него нет. Отсталый какой-то.
Вы можете сейчас сказать, что я перегибаю палку, утрирую и передёргиваю: есть определённые нормы поведения и понятие «адекватное восприятие реальности», а умственно отсталые всё делают исключительно на рефлексах, и вообще они гормонозависимые и агрессивные — говорите на здоровье. Мне на ваше авторитетное мнение плевать с колокольни, даже если вы чистокровная помесь доктора Борменталя с Макаренко.
Я совсем не так представляла себе умственно отсталых. Умственно отсталые должны пускать слюни и пузыри, ходить без трусов, и сосать погремушку. Ну, в лучшем случае, это должны быть взрослые люди с уровнем развития пятилетнего ребёнка. Игрушки, песочница, куличики, и вот это вот всё. А они нифига не дети! И детьми они себя не ощущают, и прекрасно понимают, что они взрослые люди. Но в них есть и остаётся с ними до конца жизни — всё самое лучшее, что может быть в хорошем маленьком ребёнке. Искренность, детское любопытство, желание делиться всем, что у него есть, полное отсутствие хитрости, жадности и корысти. Я позднее поняла, что этот интернат — он не тюрьма для них, и не какой-то лепрозорий, где прячут всяких уродов подальше от глаз нормальных людей, это их убежище, в котором их прячут от мудаков вроде меня. От тех, кто может сделать им больно. А сделать это легче лёгкого: они сами не умеют врать, и не знают что это такое. Их можно обмануть, смеха ради, и тут же искренне улыбнуться в его обескураженное лицо: мол, тычо, братан, я же пошутил. И он тоже тебе улыбнётся и поверит в твоё враньё. И ты это можешь делать много раз подряд — всё равно он так и не заподозрит в тебе сволочь. Им нельзя в наш мир, они в нём и дня не проживут. Но им это не объяснить: они там все до единого верят в Жизнь В Квартире. Легенда их народа гласит: Однажды придут Люди Оттуда, и будут выбирать Избранного. Чтобы стать Избранным — нужно чтобы Люди признали тебя дееспособным. И тогда тебе дадут квартиру, и разрешат жить в ней одному.
Вот так, почти дословно, они мне рассказали о том, во что верят, и о чём мечтают. И я спросила у одного: А что ты будешь делать, если будешь жить в Квартире? И он очень серьёзно ответил: Буду просто жить.Сам. Как я хочу. Найду девушку, женюсь, приведу её в Квартиру, и у меня будет своя семья. Я взрослый, мне 25 лет, я умею шить, готовить, убираться, выращивать овощи, пойду работать санитаром. Я смогу прокормить свою семью.
Они обступили нас как дети — льва Бонифация, и совали нам в руки подарки. Всё, чем я сдуру имела неосторожность восхититься. А восхищалась я всем. Аутист Костя делает из картона и газет модели машин и вертолётов. Без клея и без единого гвоздя. В мельчайших деталях, со всеми пропорциями. Спрашиваю его: А почему у тебя тут стоят и легковые машины, и грузовик, и экскаватор, и вертолёт? Он улыбается: Не знаю. Я что в окне увижу — то и делаю.
Окна интерната выходят на скоростное шоссе. И оно метрах в трёхста. Вот как, скажите мне, как можно с такого расстояния разглядеть пролетевшую за секунду машину, а потом сделать её из газеты или картона, да притом без клея?
Ещё нас водили в их гончарную мастерскую, ребята рассказывали нам как они тут лепят из глины, сами обжигают в печи, сами раскрашивают и покрывают лаком. Смотрю на стеллажи с их работами, и у меня глаза на лоб лезут. Восхищаться вслух уже боюсь — потому что они сразу мне это подарят. Но всё равно никто из нас не ушёл из мастерской без их поделок. У меня теперь есть фигурка собаки, а Лёше подарили птичку-свистульку.
Мы привезли несколько коробок с Твиксами-Баунти, а девчонки из Тулы — две коробки тульских пряников, каждая по 7 кг. Тут как раз в интернате наступило время полдника, и все стали наперебой звать нас в столовую. Коробки мы взяли с собой. И вот там уже я растерялась: что теперь надо делать? Распечатать коробки — пусть каждый сам себе берёт что хочет, или каждому раздать из рук в руки? Директор интерната сказала что лучше из рук в руки. Они очень радуются любому близкому контакту с Людьми Оттуда. Я подошла с шоколадками к первому столику, за которым сидели четверо пацанов, и один из них вдруг спросил: А какой сегодня праздник?
Я сначала не поняла. Говорю: Да вроде никакого.
И он такой: Вы же подарки принесли, а нам подарки Люди приносят только по праздникам. А сегодня какой праздник?
Есть, есть Бог на свете, я каким-то иисусьим чудом не заревела как пожарная сирена, а серьёзно ему ответила: Если хочешь, пусть сегодня будет праздник. Такой, знаешь, малюсенький праздник: я приехала.
И было видно, что его вполне устроил и мой ответ, и новый праздник.
… А потом нам показывали альбомы с фотографиями: Это наш огород, это мы тут сами всё сажаем и выращиваем. В том году знаете сколько огурцов выросло?
И директор Наталья Вениаминовна кивала: По пятьдесят килограммов в день они мне тех огурцов приносили. А потом у них кабачки с тыквами пошли. И все огромные!
… Костя подошёл. Сказал: Сложи ладошки.
Я сложила, а он мне туда насыпал кучу колечек, которые он сделал из фантиков. Потом засмущался и ушёл. Вернулся с вертолётом из газеты. Большущий вертолёт, который Костя один раз мельком увидел из окна.
Теперь он стоит у меня на полке, а я изучаю ассортимент цветной бумаги и цветного картона. Оказывается, этот картон есть и бархатный, и фольгированный, и флуоресцентный, светящийся в темноте. Костя о таком и не слышал. А я ему привезу, я в июне к ним снова поеду. У них в интернате невиданное случилось: Люди признали дееспособными аж двух Избранных! С одним успела поговорить. Понятия не имею: что этот парень 20 лет делал в этом интернате? Ни внешне, ни интеллектом — он от нас не отличается. Единственное, что его выдаёт с головой — вот эта детская наивность и неумение хитрить для получения выгоды. Не умеет. Не притворяется. Реально не умеет. Теперь я хочу, чтобы он мне рассказал как он тут оказался, как жил здесь всю свою жизнь, и кем он себя сам ощущает-то? Он их, или наш? А как он будет жить в Квартире? А где работать? А не страшно ему?
Много у меня теперь вопросов. Дурацких, наивных, откровенно глупых, может быть… Но они же не умеют обижаться, не умеют смеяться над чужими ошибками и промахами, они — не мы. Это мы чудовища по сравнению с ними. Или же в них, как в зеркале, можно увидеть настоящего себя. Такие вот они странные волшебные человечки, по ошибке попавшие в чужой мир.
Простите меня за всё. Я знаю, вы это легко умеете делать. Ни в одном кривом зеркале я никогда не видела настолько уродливого своего отражения… Мне очень стыдно перед вами. Простите меня, и спасибо вам за то, что вы для меня сделали.
Лидия Раевская

ПОНРАВИЛОСЬ? ПОДЕЛИТЕСЬ!

источник

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Почти неделю не могла написать этот пост. У меня в мозгу нет кнопки «Удалить стыдные воспоминания…»